'Cause Misery loves my company
Когда мне будет 175 лет, и я буду преподавать историю трогательным, одетым в одинаковые симпатичные респираторы детям, один очаровательный мальчик подбежит и спросит: «Учитель, правда ли, что до того, как кончилась нефть и компания «Кока-кола» победила в шестой
ядерной войне компанию «Пепси-кола», мир был прекрасным и милым местом?»
В ответ я неспешно протру забрало своего антиультрафиолетового шлема
и произнесу: «Да нет, дети, мир был ужасен. Помню, собаки не вовремя ссали
на паркет в гостиной, домработницы портили шерстяные вещи автоматической стиркой,
официанты в Cantinetta Antinori подавали Castello della Sala урожая 1997 года недостаточно охлажденным, пьяницы у Столешникова переулка прикидывались парковщиками, на выставку Модильяни выстраивались длинные очереди, даже в дорогих продуктовых магазинах стояли вонючие стеллажи с кошачьей едой, охранники подземных гаражей по ночам слишком
медленно открывали шлагбаум, молдаване в квартире соседей злоупотребляли перфоратором, сантехники никогда не вытирали ног, в подъездах не иссякали сквозняки, дети орали, таксисты плутали, родители названивали, гаишники курили на посту, у стюардесс «Аэрофлота» был
ужасный английский, а газеты пачкали руки. Уверяю вас, дети, все это страшно раздражало»
Тогда мальчик в респираторе спросит: «Что же случилось потом, учитель?»
Я отрегулирую громкость в имитаторе речи и отвечу: «Потом кошки и собаки повымерли от птичьего гриппа, настоящие шерстяные вещи стали привилегией миллиардеров, в здании Cantinetta Antinori был устроен штаб гражданской обороны, вопли детей стали на полтона ниже в связи с законом об обязательном ношении респираторов, гаишники исчезли вслед за нефтью вместе со стюардессами и «Аэрофлотом», родители перестали названивать, а газеты были запрещены».
Тогда другая милая девочка в розовом респираторе задаст мне такой вопрос: «Что же делать, учитель?»
Я отвечу: «Как и во все времена, нужно просто наслаждаться каждым прожитым днем».
«Понятно», - ответят дети. И тем же вечером, вдохновленные моим выводом, они решатся на давно запланированное ограбление школьного склада сжатого воздуха с низким содержанием
метана, после чего устроят шумную кислородную вечеринку.
ядерной войне компанию «Пепси-кола», мир был прекрасным и милым местом?»
В ответ я неспешно протру забрало своего антиультрафиолетового шлема
и произнесу: «Да нет, дети, мир был ужасен. Помню, собаки не вовремя ссали
на паркет в гостиной, домработницы портили шерстяные вещи автоматической стиркой,
официанты в Cantinetta Antinori подавали Castello della Sala урожая 1997 года недостаточно охлажденным, пьяницы у Столешникова переулка прикидывались парковщиками, на выставку Модильяни выстраивались длинные очереди, даже в дорогих продуктовых магазинах стояли вонючие стеллажи с кошачьей едой, охранники подземных гаражей по ночам слишком
медленно открывали шлагбаум, молдаване в квартире соседей злоупотребляли перфоратором, сантехники никогда не вытирали ног, в подъездах не иссякали сквозняки, дети орали, таксисты плутали, родители названивали, гаишники курили на посту, у стюардесс «Аэрофлота» был
ужасный английский, а газеты пачкали руки. Уверяю вас, дети, все это страшно раздражало»
Тогда мальчик в респираторе спросит: «Что же случилось потом, учитель?»
Я отрегулирую громкость в имитаторе речи и отвечу: «Потом кошки и собаки повымерли от птичьего гриппа, настоящие шерстяные вещи стали привилегией миллиардеров, в здании Cantinetta Antinori был устроен штаб гражданской обороны, вопли детей стали на полтона ниже в связи с законом об обязательном ношении респираторов, гаишники исчезли вслед за нефтью вместе со стюардессами и «Аэрофлотом», родители перестали названивать, а газеты были запрещены».
Тогда другая милая девочка в розовом респираторе задаст мне такой вопрос: «Что же делать, учитель?»
Я отвечу: «Как и во все времена, нужно просто наслаждаться каждым прожитым днем».
«Понятно», - ответят дети. И тем же вечером, вдохновленные моим выводом, они решатся на давно запланированное ограбление школьного склада сжатого воздуха с низким содержанием
метана, после чего устроят шумную кислородную вечеринку.
Филипп Бахтин, главный редактор Esquire